| Настоящее имя | Наталья Алексеевна Расторгуева |
| Дата и место рождения | 8.03.1970, Выкса |
| Знак зодиака | Рыбы |
| Семейное положение | Замужем |
| Дети | Сын Николай |
| Инстаграм |
Наталья Расторгуева — вторая супруга лидера группы «Любэ», Николая Расторгуева. В браке с музыкантом она состоит более 20 лет, на протяжении всего творческого пути поддерживает мужа в любых начинаниях.
Сколько раз был женат Николай Расторгуев
Вспоминая молодость, певец говорит, что помнит себя всегда женатым. Первый раз Николай женился в 19 лет. Молодой парень работал и учился в институте. Семья была важнее учебы, поэтому его отчислили за неуспеваемость. Расторгуев сам обеспечивал жену и маленького сына.
Музыка сопровождала артиста с детства. В школьные годы он увлекался группой «Битлз», играл в любительских музыкальных группах. В юности он сменил несколько ансамблей, а потом попал в группу Игоря Матвиенко «Любэ». Армейская гимнастерка и душевное исполнение Николая сделали коллектив популярным.
С гастролями возрос достаток в семье Расторгуева. В разъездах певец познакомился с девушкой-костюмером и влюбился. Николай некоторое время скрывал роман от первой жены, но все-таки развелся и в начале 90-х женился во второй раз.
Детство и юность
Будущий солист «Любэ» был не слишком старательным учеником. При этом он любил читать и рисовать, а в свободное время отдавал предпочтение дворовым играм, футболу, прогулкам по лесу и изучению соседних строительных объектов. Отец часто ругал сына за плохую учебу и разгильдяйство.
Николай Расторгуев в детстве
У Николая в детстве был друг, мать которого руководила местным кинотеатром. В середине семидесятых парень попал на показ фильма «Вечер трудного дня», в котором снималась группа «Битлз». Знакомство с их музыкой — одно из главных событий в биографии Расторгуева. Когда Николай стал известным певцом, то записал альбом своих любимых песен «ливерпульской четверки» в собственном исполнении.
При ДК города Люберцы был создан ансамбль, в котором начал петь Расторгуев.
Окончив школу, молодой человек стал студентом Московского технологического института легкой промышленности, но его впоследствии отчислили из ВУЗа за драку. Николай узнал, что староста группы регулярно «стучит» на своих товарищей и «поговорил» с ним по-мужски.
Николай Расторгуев в молодости
Расторгуев устроился на работу в Центральный институт авиационного моторостроения на должность слесаря. В армию Николая не взяли.
Не прошёл медицинскую комиссию и получил «белый билет».
Правда, в одном из интервью он сказал, что в то время учился в институте и ему дали отсрочку от призыва.
Я не служил, но хотел. Просился в морскую пехоту.
Позже Расторгуев наверстал упущенное, неоднократно выступая в воинских частях по всей стране.
Первая любовь с Валентиной Титовой
Николай познакомился с супругой в 15 лет. Красивая девочка Валя жила с ним в одном дворе, занималась в танцевальном кружке и собиралась стать хореографом. Но ее будущее изменил суровый парень с тамбовскими корнями, Николай.
Юный Расторгуев быстро отвадил от Вали всех женихов. Девочка была младше его на год. Когда Валентине исполнилось 18 лет, молодые люди поженились. Новобрачные поселились с родителями жены в родном подмосковном Лыткарино.
Через год у Расторгуевых родился сын. Втроем они помещались в одной комнате площадью 12 квадратных метров. Валентина поддерживала увлечение мужа музыкой. Когда Николая отчислили из института, она с оптимизмом сказала, что теперь у него будет больше времени для песен. Сама Валя оставила хореографию и сцену после замужества — муж ревновал.
Супруги получили комнату в коммуналке барачного типа и съехали от родителей. Они мерзли в бараке и жили экономно. Валентина убирала подъезды, а Николай продавал колбасу, зато вместе. Группа «Любэ» принесла достаток, но разделила семью.
Измена и расставание
Через 15 лет совместной жизни Расторгуев ушел из семьи. Певец некоторое время скрывал адюльтер. Но Валентина поняла, что муж задерживается на гастролях неслучайно. И однажды он сообщил, что уходит к другой женщине.
Для Валентины поступок Николая стал тяжелым потрясением. Она не могла понять, почему муж полюбил другую, и искала причину в себе. Валентина надеялась, что он вернется. Спустя годы первая супруга с теплом вспоминает Николая Расторгуева. С ним она чувствовала себя абсолютно обожаемой и важной, как сама жизнь.
Красивая девочка Валя выросла, но превратилась в красивую женщину Валентину. После ухода сурового «тамбовского парня» стало некому отгонять поклонников. В трудную минуту ее поддержал друг Анатолий, а потом предложил руку и сердце. С ним Валентина вновь почувствовала себя привлекательной и любимой.
Популярные группы
Сказать, что я хотела бы вернуться назад, даже если было хорошо, — нет. У меня так выстроено: что прошло — то прошло. Хорошо, плохо — не важно, это прошло… Я запоминаю только ощущения — это единственное, что имеет для меня цену… С Колей мы впервые встретились, когда я работала костюмером в группе «Зодчие». Однажды поехали выступать в Чернигов. И там же оказался запланирован концерт «Любэ». Что в городе творилось! Все билеты на их выступление были сметены. Группа тогда находилась на пике славы, ее обожала вся страна. Я же, узнав о том, что «Зодчим» придется делить с ними одну площадку, только хмыкнула — с юности была неформалкой! А где металлисты — и где «Любэ»… Мы стоим по разные стороны баррикад!
Думаю: ну понятно, сейчас приедут такие бычары… Одно время у «Любэ» была очень популярна песня о Люберцах, после чего все решили: ребята — из этого подмосковного города. Что абсолютно не соответствовало действительности.
Но вернемся к нашей истории. Так получилось, что еще до концерта нам пришлось ехать в одном автобусе. Я мельком окинула взглядом музыкантов из «Любэ» и отметила для себя одного — он выделялся и внешностью, и спокойной, уверенной манерой держаться. Нормальный парень, в общем. Совсем не похожий на тот образ, который я себе нарисовала заранее. Это и был Коля…
— А вам какие мужчины нравились? Рокеры?
— Мне нравились лучшие. Отличные от других.
Я мужчину всегда выбирала сама, а не наоборот. Еще со школы так повелось. Если парень мне нравился — он был моим. Через месяц, год или два. Но моим… Причем мое внимание привлекали всегда только самые-самые. Мы даже когда с Колей ругаемся, я ему говорю: «У меня никогда барахла не было!»
Однажды в седьмом классе мне сильно запал в душу один парень. Он был легендой нашего района Ясенево. Звали его Гриша. Сильный, красивый… Естественно, у него была подружка. Историю их любви знали все и каждый. И тут вдруг Гриша меня заметил. Просто на улице однажды столкнулись…
Что началось! Настоящая война. Девушка его очень переживала. Выкрала из раздевалки мою куртку и порезала ее на куски. На разборки меня вызывала «на зады» школы. Говорила, что я разделю участь моей куртки. Звонила домой, угрожала…
Потом к нам в школу инспекторов по делам несовершеннолетних вызывали. А я нашему «принцу» сказала: «Парень, если хочешь со мной гулять, со своей бывшей разберись. А потом приходи. Оно мне надо — из-за тебя терпеть?..»
Он разобрался. И у нас все стало хорошо.
А потом я на лето уехала из Москвы. Приезжаю — мне тут же рассказали, что он без меня шашни крутил.
Я, не долго думая, ему — от ворот поворот. Решила: другого себе найду.
Гриша и так ко мне пробовал подступиться, и эдак — я оставалась неприступной, как скала. А когда понял, что я все решила окончательно, принес на выпускной вечер свой дневник. Сказал: «Возьми. Это тебе…» Я его начала читать… У меня просто мир перевернулся. Рыдала и никак не могла остановиться. Он описывал свое чувство ко мне так искренне и сильно, что меня это потрясло! После этого я его, конечно, простила… Мы еще какое-то время были вместе. А потом нас просто жизнь развела, каждый пошел своей дорогой…
Родители мне всегда говорили: «Наталья, и в кого ты такая упрямая? Если что решила, так тебя уже с пути не свернуть…»
Не знаю. В нашей семье все основательные…
Мои корни по папиной линии идут из-под Мурома, мамины — из-под Семенова, где кержинские леса, старообрядцы… Кстати, я появилась на свет транзитом в городе Выкса.
Все лето я проводила под Муромом. У деда Ивана с бабушкой Антониной был большой дом, хозяйство.
Дед — очень колоритная фигура. По типажу похож на актера Сергея Филиппова — высокий, сухопарый, с выразительным лицом. И очень основательный. Упрямый. Во время войны строил аэродром в Прибалтике, у солдат из оружия были только учебные винтовки. Поэтому когда подошли немцы, защищаться было нечем. Дед попал в плен, три раза пытался бежать. Вернулся домой, еще и велосипед немецкий с собой привез…
У деда была своя столярная мастерская, и он учил меня, маленькую, вязать оконные рамы. У Коли есть такая песня: «Я рубаночком радовал досочки, все без устали по утрецам…», я, когда ее слышала, со знанием дела ему говорила: «Ну, тебе это не понять…»
А вот я благодаря деду научилась даже вытачивать деревянные гвозди. Хорошо помню запах дерева, стружку, которой была усыпана с головы до ног, — я проводила в дедовой мастерской дни напролет!…
В семье имелась еще одна очень колоритная личность — бабушка по маминой линии Анна Никитична, для домашних — просто Никитична. Она была человеком верующим, старообрядкой. Держала всю семью в кулаке. И мне тоже доставалось, когда я приезжала. Никитична, например, категорически не разрешала стричь волосы. Я так переживала в детстве! А сейчас ей безумно благодарна, потому что ничего не может быть красивее для женщины, чем длинные волосы.
Кстати, у Коли бабушка была тоже очень крутая, как он говорит, — настоящая Васса Железнова. Двенадцать человек детей вырастила. Колин дед ее побаивался. Когда бабушка сердилась, уходил к себе в оборудованную для таких случаев каморку в сарайчике. По семейным праздникам бабушка восседала на крыльце в большом кресле, покрытом медвежьей шкурой. И рядом всегда самовар кипел. Она уже плохо слышала, так все родственники подходили к ней и кричали в ухо: «Здравствуй, бабушка!» и целовали в щеку. Такой был неизменный семейный ритуал.
…А еще моя бабушка варила изумительные щи. Брала капусту, рубила ее в деревянном корыте тяпочкой. А потом эту капусту специальным образом квасили в бочках. Для щей в печи заранее томили мясо и к нему добавляли капусту. Было так вкусно, непередаваемо!..
Однажды я приехала к Никитичне со своими московскими подружками. Одна из них, эдакая столичная штучка, отправилась гулять по окрестностям в купальнике, резиновых сапогах и с сигаретой. Из еды просила только кофе. Но когда попробовала бабушкины щи… Ее было за уши не оттащить!
Я очень бережно храню старые фотографии, какие-то мелочи, принадлежавшие деду и бабушке…
Называю их «ключики». У меня в кабинете множество таких «ключиков». На них взглянешь — и память сразу включает картинки из прошлого…
Я всегда помню: я такая, как есть, потому что у меня замечательные предки. Именно благодаря им у меня так хорошо получается все, что можно делать руками. Тут со мной тягаться сложно…
Я рано начала шить, и получалось у меня неплохо. Никто не верил, что платья я мастерила сама на обычной швейной машинке.
Первые опыты, помню, ставила на алюминиевой линейке — было интересно, прошьет ее иголка или нет. Прошила. Потом начала придумывать юбочки-кофточки, капри с накладными карманами, наряды для младшей двоюродной сестры — она у меня была живым манекеном… Журнал «Бурда», передававшийся из рук в руки, залистывали до дыр!
Начитавшись исторических книг о Франции, ужасно захотела платье, как у королевы Марго! Воображение рисовало наряд какой-то фантастической красоты! Думать о нем я начала еще в школе, а воплотила мечту в реальность уже в училище. Купила в комиссионке жатую ткань, сиреневую с бирюзовым отливом, и скроила невероятный туалет со сложными застежками и шлейфом. Носить эту красоту, правда, было совершенно некуда. Лишь один раз надела «платье королевы Марго» дома на Новый год…
Девчонки в училище заранее со мной договаривались: «Надоест юбка — мне продай!» И я продавала, на вырученные деньги покупала другую ткань и придумывала по новой…
Как-то к нам приехали конструкторы из Дома моды Славы Зайцева, искали молодые таланты. В результате пригласили на работу в Дом моды двоих — мою подругу и меня. Но я отказалась, поскольку понимала: в Доме моды своя жесткая иерархия и пока я ее пройду… А родители мои жили небогато, мне нужно было себя обеспечивать самой. Не до звезд, как говорится.
Получив диплом, я пошла работать в театральную мастерскую Театра им. Моссовета, располагавшуюся в подвале на Сретенке. Грязь там была чудовищная! Помню, включила в розетку утюг, он нагрелся — и вдруг из него во все стороны брызнули тараканы! Я просто обмерла от ужаса. Но делать нечего, прокантовалась в этой мастерской какое-то время, пока не устроилась костюмером в группу «Зодчие»…
Ребята там были чудесные! Без приставаний, без всякой ерунды. Относились ко мне как к младшей сестренке и не на шутку переполошились, когда узнали, что у меня роман с Колей. Сразу подступили к нему с вопросом: «Серьезные ли у тебя намерения? Если думаешь, что ты звезда и тебе все можно, сильно ошибаешься…»
— А что, Коля вел себя как звезда?
— Нет, у него такой глупости, как звездная болезнь, никогда не было.
Может, потому, что до «Любэ», до всенародной любви он нахлебался будь здоров.
Коля начал заниматься музыкой лет в пятнадцать-шестнадцать. Однажды его мама, она работала директором известного столичного кинотеатра «Иллюзион», достала сыну и его приятелям контрамарки на фильм с участием знаменитой ливерпульской четверки — «Вечер трудного дня». Тогда как раз отмечалось двадцатипятилетие Госфильмофонда, и картину решили показать специально к этому событию. Коля вспоминал: тогда по рукам только расплывчатые фотки «Beatles» ходили, а тут удалось посмотреть целый фильм! И у него поменялось сознание. Услышав Леннона, он стал бренчать на гитаре, пробовал что-то сочинять. По поводу своих вокальных данных не задумывался. Да и Колина мама была строгим критиком — говорила, что слуха у сына нет.
Поэтому в музыкальное училище Коля не пошел, всему учился сразу на сцене.
После школы он, как того хотели родители, поступил в Московский технологический институт легкой промышленности. Как Коля шутит: «Еще немного — и всю жизнь шил бы обувь…» Но поскольку душа у него к учебе не лежала, начались прогулы. Староста группы обо всех пропусках пунктуально «капал» декану. И тот как-то после этих сообщений лишил всю группу прогульщиков стипендии. Коля тогда вспылил и разобрался со старостой «по-мужски». Но не рассчитал силы, и тот оказался в больнице. Дело дошло до ректората. Коле влепили выговор, а потом «завалили» на сессии и отчислили. Он ушел из института и устроился слесарем в Центральный институт авиационного моторостроения. Но про музыку не забывал никогда.
Первые Колины выступления были на танцплощадке в Лыткарино. Денег за это не платили, а если и платили, то сущие гроши. Зато, как Коля рассказывал, он испытывал огромный кайф — чуть-чуть портвейна, девчонки и возможность исполнять любимые композиции «Deep Purple», «Beatles», «Led Zeppelin»….
Потом Коля оказался в группе «Лейся, песня». Особого признания этот коллектив не добился. И заработать по-прежнему не получалось. А когда группа распалась, Коля на несколько лет остался вообще без работы. Впереди — полная пустота. Не сойти с ума в этой ситуации мужику очень сложно. Потому что остаются только посиделки с друзьями, выпивки постоянные — и больше ничего.
Через какое-то время он оказался в группе «Здравствуй, песня», музыкальным руководителем которой был Игорь Матвиенко. Но и она просуществовала недолго.
Затяжная полоса нестабильности и перемен закончилась, когда появилась «Любэ», в этом году группе, кстати, двадцать лет исполнилось… И двадцать три года, как Коля знаком с Игорем.
В ночь на 14 апреля 1989 года в радиоэфире впервые прозвучал «Батька Махно». А потом Алла Пугачева пригласила «Любэ» в свои «Рождественские встречи-89». Она же предложила Коле сценический образ — гимнастерку, галифе, сапоги: в «Атасе» Коля пел про Глеба Жеглова и Володю Шарапова, и это решение с костюмом как-то сразу родилось.
Сапоги и галифе нашлись в подборе, а гимнастерку подарил звукорежиссер Пугачевой — она у него давно в шкафу висела. Абсолютно новая, только немного молью побитая. Именно в этой гимнастерке Колю и запомнили. Ребята из «Рецитала» потом ему сказали: «Тебе так клево!» И все, форма к нему прикипела.
Когда появилась «Любэ», финансовые проблемы у Коли исчезли, на него обрушилась огромная популярность. Но семью его это не сплотило… У него уже были жена и сын…
— А Коля вам сразу сказал, что несвободен?
— Когда мы познакомились, он об этом умолчал.
Заводить отношения с несвободным мужчиной было не в моих правилах…
Коля первый раз женился очень рано. Это был такой молодой брак, когда жених и невеста ждут восемнадцати лет, чтобы расписаться.
А потом, как правило, выясняется, что подождать надо было гораздо дольше. Страсть быстро проходит, а никакой общности не возникает… Люди начинают отдаляться друг от друга… Иногда это затягивается на годы. У Коли первый брак продержался пятнадцать лет…
Но когда влюбляешься сильно, по-настоящему, то длить отношения, которые себя изжили, нет смысла.
Узнав, что Коля женат, я сначала испытала потрясение. Даже подумала: а может, все прекратить? Собраться с духом и загасить в себе чувство. Пока есть силы уйти, не оборачиваясь…
А потом посмотрела на все со стороны и подумала: а чего ради? Колю я ни от кого не уводила. Это как с машиной. Если бы она стояла на приколе в каком-нибудь гараже за бетонными стенами, я бы сто раз еще подумала… А тут автомобиль — прямо на дороге, открытый и с ключом в замке зажигания. Садись и езжай! А то угнала, угнала… Уехала. Спокойно и красиво.
… В следующий раз после нашей первой встречи перед выступлением мы с Колей столкнулись уже в самом концертном зале, за кулисами.
Кто Расторгуева не знает, тот, пересекшись с ним взглядом, пугается — человек выглядит сурово. Ну и я, увидев его, подумала: только бы побыстрее проскочить мимо этого мрачного типа. Хотя в реальности Коля — абсолютная противоположность этому образу. Как жареное мороженое: оно только сверху кажется горячим, а внутри-то — наоборот. Но тогда я этого не знала…
И вот когда я уже почти прошмыгнула мимо, Коля меня спрашивает: «Девушка, а где здесь туалет?» Дальше — немая сцена, как в «Бриллиантовой руке». Наконец я, отойдя от испуга, пискнула: «Вон там…» — махнула рукой на первую попавшуюся дверь и бросилась наутек. Только услышав, как по коридору вслед мне прогромыхал раздраженный Колин голос, я поняла: пункта, указанного мной, он достиг, и там оказалась совсем не уборная…
В следующий раз мы столкнулись, когда ребята перед концертами на стадионе настраивали звук. Во время перерыва они еще и в футбол решили погонять. А футбол — мой конек! Я в школе женскую команду по футболу организовала. Помню, как мячик вскладчину покупали, как я книжку по футбольной технике раздобыла, хотела разобраться, как внутренней стороной стопы бить… Ну и тогда я тоже со всеми за компанию на поле вышла. И вот один раз ловко пас приняла, второй… Вижу — Коля за мной пристально наблюдает… .
А на следующий день — снова переезд и другая концертная площадка.
Я вышла с чашкой кофе и снова с ним столкнулась. Он стоял и курил. Думаю: ну что же это такое… Надо же, опять встретились! Да еще рядом никого нет. Тут Коля подходит ко мне и говорит: «Кофе можно?» — и, не дожидаясь ответа, отхлебывает из моей чашки…
Потом мы вместе ехали в автобусе. Я уже заняла место, а Коля прошел и сел позади меня. И вот тут я почувствовала, как меня обдало горячей волной. Будто электричество по всему телу пробежало. После этого момента я смотрела на Колю совсем другими глазами. Не просто на него смотрела — я его увидела…
Да и Коля мне говорил потом, что когда встретил меня — у него сразу крышу снесло. И ничего он уже поделать с собой не мог.
Но, кстати, после гастролей мы разъехались в разные стороны: «Пока!» — «Пока!» Я подумала: «Ну надо же, даже телефона не спросил!» А Коля просто уже все заранее спланировал, все сделал так, чтобы и звонить не надо было. Чтобы мы снова встретились.
Он подписал контракт с нашей группой «Зодчие», чтобы мы выступали на концертах вместе. Когда мне об этом сказали, сердечко, конечно, заекало. Было даже не важно, удастся ли нам остаться наедине, поговорить. Коля будет рядом — и хорошо. Большего и не надо… Но окружающие долго ни о чем не догадывались. Вид у меня был самый беспечный — дескать, будем вместе ездить, и что? Обычное дело, работа есть работа…
Дальше отношения развивались стремительно… Ощущения от того времени, как от яркого осеннего дня. Когда светит солнце и дует ветер, а листья закручиваются в воздушную спираль. Мы были как эти листья, с которыми играл ветер, но которые еще и купались в солнечном свете…
Помню, как придумывали встречи во время гастролей. Видимо, нам обоим очень хотелось домашней жизни, поэтому мы и гостиничный, казенный быт старались одомашнить. Как-то перед очередной поездкой говорю Коле: «Давай возьмем с собой халаты…» Он плечами пожал. Ну, думаю, точно не возьмет. Взрослый мужик, а тут я со своими глупостями. Но при этом сама халат из дома все-таки захватила. Надела его вечером.
Хожу… Смотрю — и Коля в халате является! Я так обрадовалась! Кажется, вроде мелочь, а сколько значит… Просто и мне, и ему очень хотелось ощутить семейное тепло, почувствовать друг друга мужем и женой…
Мы встречались в разных городах, снова расставались. Потом Коля возвращался в Москву и из аэропорта ехал ко мне. Кстати, позже, когда Коля начал исполнять «Черемушки», он посвятил эту песню мне — наша история и началась в районе, который назывался Новые Черемушки. Вот такая автобиографическая песня получилась…
Вообще, поскольку я занимаюсь астрологией, точно знаю: все было предрешено. В моей звездной карте сказано, что мужем моим будет человек большого полета. И никто другой. А Коля всегда летал очень высоко…
Вспоминаю, как ждала Колю в тот самый первый год нашего знакомства. Это было время скитаний, бесприютности, но одновременно самого острого счастья… Даже несмотря на все унылые гостиницы, где нам приходилось встречаться. Уже в Москве я однажды притащила в «Молодежную» швейную машинку. Думаю: что сидеть без дела? Коля, когда увидел меня увлеченно строчившей какую-то юбку, очень развеселился. «Ну, — говорит, — кто с чем приходит на свидание, а моя девушка — со швейной машинкой…»
Однажды Коля мне позвонил и сказал: «Я все рассказал жене. Ухожу…»
А потом приехал ко мне с металлическим чемоданчиком, в котором лежали только носки…
За день до того, как это произошло, я со своей бабушкой-старообрядкой отстояла службу в церкви. Просто молилась. Говорила: «Будь что будет. Что заслужила, Господи, то мне дай». И, наверное, на небе решили, что Колю я заслужила…
Правда, его старший сын Пашка очень долго переживал. На тот момент ему как раз пятнадцать исполнилось. Самый ранимый возраст. И расставание отца с матерью далось ему нелегко.
Он мне звонил, говорил всякое, некрасивое… Но я не вступала в конфликт. Все развивалось само собой. Я никогда Колю ни к чему не подталкивала, ни на чем не настаивала, не спрашивала: «А как будет дальше?» Как будет, так будет. Однажды, помню, расплакалась, уж очень жалко себя стало. Нос покраснел… Думаю, ну и что я слезы лью? Надо с этим кончать.
Если бы Коля не ушел из первой семьи, я бы приняла и это. Значит, жили бы так. Все равно мне никто, кроме него, не был нужен. И, думаю, Коля был благодарен мне, что не задавала вопросов. Иногда женщине лучше молчать. Мужчина и так все знает…
Я знала, что Коля очень страдал из-за сына и был готов на все, лишь бы Пашке не было так больно…
Мне и самой тогда было немного лет, но я сумела удержаться и не свести все на уровень мелких дрязг. И Пашку я понимала: чувствовала, что ему плохо, а его озлобленность и раздражение родились не в нем самом, их в нем взрастили. И оскорбления, которыми он меня осыпал, не были его собственным творчеством….
Время все расставило по своим местам. Сейчас у нас с Пашей хорошие отношения, мы прекрасно ладим. И теперь он мне звонит, чтобы просто поговорить о папе. Дело в том, что Коля не очень разговорчив. Все идет через меня…
Он и в больнице после операции ни с кем не разговаривал и не желал никого видеть. Кроме меня. Не потому, что хотел обидеть друзей и семью. Просто Коля такой… У мира с ним связь — через меня.
— А где началось ваше совместное житье?
— В коммунальной квартирке моих родителей в Ясеневе… Они выделили нам комнату, и мы очень радовались…
— Николай был очень известен, его не смущал коммунальный быт?
— Не смущал. Он уезжал на гастроли, собирал стадионы, а потом возвращался к нам в Ясенево, и мы ложились спать на нашей полуторной кровати. Нормально. Это сейчас, когда у нас свой дом и у каждого есть свое пространство, Коля говорит: «Слушай, раньше на полуторке размещались — и ничего! Все было прекрасно!»
Мы поженились через год после того, как встретились. Коля даже смеялся, что не успел побыть холостяком. Но это у него, кстати, судьба такая: звезды так сложились, что одному ему быть не суждено.
Свадьба наша была тихой. Из гостей — Игорь Матвиенко, Оля Машная… Я сшила себе костюм, мы расписались, а потом сели в раздолбанную «шестерку» и поехали в кафе рядом с Домом кино. Думаю, мы вообще пренебрегли бы формальностями, но в то время у молодой семьи был шанс получить квартиру, и мы просто хотели решить пресловутый квартирный вопрос. Я до сих пор в шутку говорю Коле: «Ты женился на мне ради квартиры!»
— Так квартиру вы все-таки получили?
— Да! В Выхино. Сколько радости было!.. Коля приезжал с гастролей и никто рядом не мельтешил.
Он ведь возвращается очень усталый, голодный. Нигде не ест, только дома. Только из моих рук. Так, что-то где-то перехватывает, только чтобы не упасть.
Я перед его возвращением мчалась закупать продукты, потом стояла у плиты, варила борщи, лепила пельмени. И такое было счастье, когда Коля садился за стол, пробовал мою стряпню и ему нравилось! У нас в этой квартирке на окраине в воздухе будто было разлито умиротворение и счастье.
Мы вдвоем. О чем еще мечтать? И никто больше нам не был нужен.
В предыдущей семье, как Коля рассказывал, двери дома не закрывались. Туда в любое время дня и ночи мог кто-то завалиться. Бесконечное веселье и гулянье. У нас же все было по-другому. Дом — это дом, тусовка — это тусовка. Нам хорошо друг с другом…
Первое время Коля брал меня на гастроли «Любэ». Я стала полноценным членом коллектива.
Коля выступал на огромных стадионах, по десять тысяч зрителей, и только когда я стала ездить с ним, поняла: популярность — не только благо. Это очень опасная штука. Мы после выступления срывались с площадки, чтобы заскочить в машину и уехать, пока не нахлынула толпа. Это совершенно неуправляемая стихия, и в едином порыве любви люди могут просто задавить… А у меня вообще боязнь толпы. Я в такие моменты просто умирала от ужаса…
Но, бывало, выступали и в небольших городах. В Надыме чукчи приезжали на концерт на санях, парковали их около входа в концертный зал вместе с запасами продовольствия и шли на концерт…
На Севере нам подарили чучело оленя из папье-маше. Пугающее произведение. Но куда деваться? Пришлось, несмотря на испуг пассажиров, везти эту махину в салоне самолета в Москву. Этот олень у нас еще потом долго на даче стоял… А в другой раз Коле самый настоящий пулемет вручили. Он тоже перекочевал за город.
Я продолжала сама себе шить и выглядела на гастролях всегда очень нестандартно. Коля смеялся, когда поклонники, пробравшись за кулисы, бросались за автографами не только к музыкантам, но и ко мне — раз я такая яркая, значит, тоже артистка. Коля говорил: «Конкурентка откуда ни возьмись появилась…»
С группой я перестала ездить в 1994 году, когда забеременела.
Мы сначала очень старались, чтобы у нас появился ребенок. Но все не получалось. А как только плюнули на старания, все произошло само собой.
Роды у меня были преждевременные. Сыну — я назвала его в честь Коли — еще семи месяцев не исполнилось…
Отошли воды. Коля-старший в это время был на гастролях, рядом — никого. У меня вообще в жизни все так: только что-то серьезное случается — никого рядом нет. Должна справляться сама.
Меня отвезли в клинику на улицу Восьмого марта, она специализируется на сложных случаях. И начался настоящий кошмар, который я вспоминаю с содроганием. Я тогда записывала все, что происходило, на клочках бумаги, и даже спустя годы, когда перечитываю, мурашки бегут.
…Было ужасно страшно, я не знала, чего ждать, как себя вести. Меня колотило постоянно. И тут в приемное отделение пришел доктор. Он ровным голосом стал рассказывать, с какими жуткими патологиями рождаются дети на таком сроке, как у меня. И какой это кошмар — их наблюдать. И вообще, зачем доводить до того, чтобы они рождались? То есть он фактически убеждал меня убить собственного ребенка! Ребенка, который уже весил килограмм сто шестьдесят граммов! У меня волосы на голове зашевелились. Потом, когда я рассказывала об этом главврачу, она мне не поверила… Просто решила, что сумасшедшая и плету ей сказки. Фамилией Коли я не козыряла, я вообще говорю о муже, только если ситуация становится уж совсем беспросветной. А так всегда борюсь сама. До конца.
В результате я нарыдалась, а потом сказала себе: «Хватит. Все будет нормально. Возьми себя в руки». И взяла.
Попала в палату, где лежали такие же, как и я. И как-то успокоилась. А потом родила сына…
Казалось бы, можно выдохнуть. Помню, как впервые увидела его — крошечного, синего, тридцать шесть сантиметров, в кювете… Такой он был хрупкий, прозрачный. Но когда мне позволили протянуть к нему руку, он вдруг очень крепко схватил меня за палец. И все мои страхи в тот момент отступили. По тому, как увереннно он меня схватил, я поняла, что родила настоящего мужичка.
Но радовалась я рано. Мой больничный кошмар не кончился.
Через положенный срок меня выписали. А сына — нет. И я еще месяц моталась к нему каждый день. И вот когда эти мытарства уже должны были закончиться, вдруг бац — сын буквально за двое суток сбрасывает тот килограмм веса, который набрал в течение месяца.
У меня просто ступор какой-то наступил. Я ведь уже представляла, как мы едем домой! Думала, все испытания позади. А тут оказывается… Просто ад какой-то. Врачи предупредили: у маленького Коли всего несколько дней, чтобы выкарабкаться. Если нет, то… Надо достать какое-то чудодейственное лекарство, которое днем с огнем не найдешь в Москве. Должно помочь…
А Коля-старший снова на гастролях. Я одна. Куда бежать, что делать? У меня же ребенок умирает…
Я металась по дому, как в клетке, рыдала, кричала. Потом слезы закончились, и я просто сидела с сухими глазами и отсчитывала часы до возвращения мужа. Находиться в квартире не было сил, поэтому поехала встречать Колю в Домодедово за несколько часов до прилета самолета. Когда мне совсем плохо — лучше не сидеть на месте, а ехать.
И вот я в дороге. Чувствую, снова начинают душить слезы. Как-то все одновременно накатило: и то, что я одна, и то, что Коля мотается где-то по стране, и ему тоже тяжело, и как я скажу ему о сыне. Он же думал, у нас тут все в порядке… В общем, боль, одиночество, ужас — все сразу на меня нахлынуло. Чувствую — не могу машину вести. Остановилась на обочине, вышла, прорыдалась, перевела дух, приказала себе не думать о плохом. И снова поехала…
Когда увидела Колю в зале прилета, у меня спазм к горлу подкатил.
Муж подошел и по выражению моего лица понял: произошло что-то страшное. Обнял меня, прижал к себе. Спрашивает: «Что?» Я рассказала. Говорю: «Нужно найти лекарство…»
И тут Коля меня встряхнул: «Не реви. Все пройдет. Он поправится…»
И мы помчались в больницу. Потом Коля раздобыл этот редкий препарат. Мы сидели в больнице и ждали. Коля только внешне суровый, сдержанный. Душа у него рвалась тогда совсем так же, как у меня. Он только заплакать не мог. И я прямо кожей чувствовала, как в нем пульсирует это ожидание и душит ужас, что ничем нельзя помочь ребенку… Тут уже я обняла его и принялась успокаивать: «Ничего. Он поправится. Слышишь? Поправится…»
Как мы пережили эти несколько дней — только богу известно. Не могли ни есть, ни пить, ни спать, ни говорить. Только ждали, ждали… ждали… И когда нам сказали, что сыну стало легче, опасность миновала, какое же это было счастье!.. Какое облегчение! Эти ощущения невозможно сравнить ни с чем…
…Я вообще живу ощущениями. Только они остаются в душе, сколько бы времени ни прошло. И только они дают настоящее тепло…
Вот еще одна история к разговору об ощущениях.
Однажды в Риге я увидела потрясающий сапфир. Огромный, чистоты необыкновенной! Один ювелир нашел его в печке, в старом доме.
Я сразу решила: этот камень должен быть у Коли. Вставлю его в оправу и подарю ему на день рождения. Но легко сказать — подарю. Надо же было придумать дизайн, ездить в Ригу, чтобы довести до ума все детали с ювелиром… И вот Коля — на гастроли, а я — в Ригу. И так пару раз.
Коле, конечно, ничего не сказала. Однажды вечером он звонит, спрашивает: «Ты где?» «Да загородом — говорю, — к подружке уехала…» А он хоть и не отличается дотошностью, тут будто что-то почувствовал. «Ну позови ее, — просит, — поздороваюсь…» У меня внутри все оборвалось. Но тут же как можно более безмятежным голосом говорю: «Да она сейчас подойти не может. Перезвони попозже…» Коля, слава богу, поверил. Я выдохнула. Хотя врать очень не люблю и никогда этого не делаю. Но тут пришлось — для дела. Иначе сюрприз не получился бы.
Когда срок подошел, мы с ним поехали в Испанию, в гости к Юре Николаеву и его жене Ляле. Праздновать пошли в ресторан, и когда я преподнесла Коле это кольцо, все просто обалдели! А Коля как радовался!
Но поносить ему этот перстень, увы, не пришлось. Он потерял его в аэропорту, когда мы возвращались в Москву. Но я нисколько не жалею. Знаю: был момент, когда Коля ликовал, получив подарок.
И это главное. Это останется в моей душе. А было кольцо — нет кольца… Прошло. И не важно…
— Наташа, у вас было предчувствие перед тем, как Николай заболел?
— Никакого. Совершенно никакого. Вообще Коля отличается недюжинным здоровьем. И такой же скрытностью. Если он себя неважно чувствует, об этом можно узнать, только приперев его к стенке. И то будет молчать до последнего, как партизан.
Как-то поехали всей семьей под Новый год в Финляндию. Коля с сыном уже до этого там бывали, и им горные лыжи очень понравились. Я же таких страстных чувств к этому виду спорта не испытывала, но согласилась. Думаю, погуляю на свежем воздухе, пофотографирую… Кататься не планировала. Хотя потом вошла во вкус и меня было не остановить.
В общем, настроение прекрасное, и ничто, как говорится, не предвещало. Однажды ночью проснулась и вижу — Коля не спит. Что само по себе неудивительно. Я вообще его медведем-шатуном называю. Спрашиваю: «Ты как?» И он вдруг признался: «Знаешь, боюсь засыпать. Мне что-то дышать трудно…»
На следующее утро выходим на улицу, и он очень сильно закашлялся. А я, и так уже внутренне напряженная, почувствовала: дело плохо… Но Коля откашлялся и успокоил: «Ничего. Не волнуйся…» Когда он уже оказался в больнице, врачи так и не смогли найти первопричину болезни. Все потому, что терпел до последнего.
Я настояла, чтобы мы как можно скорее вернулись и отправились на обследование. Врачи — в шоке: у Коли были показатели, с которыми не живут. Он оказался просто на волоске от того, чтобы уйти в мир иной… Почки уже почти не работали. И жидкость, которой было некуда деваться, попала в легкие. Он не мог дышать, и совершенно непонятно, как двигался…
У Коли, когда он все узнал, глаза были как у испуганного ребенка. Я тоже очень сильно испугалась. Но потом, когда выяснилось, что почку можно пересадить, что с этим многие живут, быстро пришла в себя. Выход есть! Надо только приложить усилия. А когда я знаю, в каком направлении двигаться, все встает на свои места. Коля долго отказывался от операции, прикалываясь: «Может, само рассосется?» Но нет, тут чудес не бывает…
Коля упорствовал много лет. Сидел на диализе. Совершенно жуткая процедура, но он терпел. Продолжал ездить на гастроли, планируя маршруты в зависимости от того, есть ли в городе медицинский центр, где можно провести диализ, или нет. Он очень мужественно переносил эти испытания.
А потом наконец решился. Сам решился. И хотя для меня все было очевидно, я его не подталкивала.
— Наташа, а вам свойственно чувство ревности? Все-таки вы много времени проводите врозь…
— Ревность — это не мое. У меня очень развита «чуйка» — слово «интуиция» мне не нравится, и я ей доверяю.
Если бы кто-то вдруг стал Коле дороже, чем я, я почувствовала бы. Но такого не случилось ни разу. Мы вместе, даже когда находимся на расстоянии. У нас в семье вообще все очень независимые и самостоятельные. И никто на свободу другого не претендует. Но нам хорошо только друг с другом. В этом вся штука.
Однажды, правда, к нам в квартиру (это еще в Выхине было) позвонила женщина. Открываем. «Здравствуйте! — говорит. — Я — Колина жена…» Но это оказалась такая тихая сумасшедшая. Правда, ходила она к нам еще долго. Потом пропала. По-серьезному же — больше ничего не было. А вот Коля меня ревнует.
Первые годы я все время посвящала ему, затем появился ребенок. Потом Коля-младший вырос, и я получила возможность делать то, что хочется — учиться, заниматься фотографией, астрологией, путешествовать. То есть не всегда быть рядом с сыном и мужем. А Коля ревнует: как же так? Уже не все время уделяется ему. Это после того, как мы прожили вместе больше пятнадцати лет…
Знаете, у нас как в пословице — чем дальше в лес, тем больше дров. Коля мне говорит: «Да что же это такое? Чем дольше мы с тобой живем, тем больше я тебя люблю…» Честно говоря, мне самой даже страшно. Потому что когда тебя так любят — это огромная ответственность за человека. Но, с другой стороны, когда тебя ТАК любят, тогда понятно, зачем жить…
Автор: Елена Головина
Новая любовь и вторая жена Наталья
Группа «Любэ» приехала на гастроли в украинский Чернигов. В закулисье Николай Расторгуев приметил стройную черноволосую девушку. Артист «погиб», как в песне Высоцкого. Он выяснил, что юную красавицу зовут Наталья, и она работает костюмером у группы «Зодчие».
По просьбе Расторгуева коллектив стал выступать на разогреве у «Любэ». Певцу удалось сблизиться с Натальей. Они не скрывали роман от коллег-музыкантов, останавливались в одном номере в отелях. Но гастроли заканчивались, и Николаю приходилось возвращаться домой к жене. Артист понял, что не может вести двойную жизнь, обманывать Валентину и расставаться с Натальей. Расторгуев развелся с первой супругой.
Бракосочетание Николая и Натальи прошло типично для начала 90-х. Невеста сама пошила платье. На скромное торжество пришли близкие друзья. После росписи новобрачные и гости загрузились в старые «Жигули» и поехали отмечать событие в ресторан.
Музыкальная карьера
Ранняя творческая биография Николая была связана с несколькими известными в Советском Союзе вокально-инструментальными ансамблями. В конце семидесятых он пел в коллективе «Шестеро молодых», вторым солистом которого был Валерий Кипелов – будущий вокалист рок-группы «Ария».
Николай Расторгуев в ансамбле «Лейся, песня!»
До середины восьмидесятых Николай сотрудничал с ансамблем «Лейся, песня», который в то время работал под руководством Михаила Шуфутинского. Затем он перешел петь и играть на басу в группу «Рондо», а во второй половине восьмидесятых Расторгуев выходил на сцену в составе ансамбля «Здравствуй, песня!».
Николай Расторгуев в ансамбле «Здравствуй, песня!»
В 1989 году композитор Вячеслав Добрынин пригласил Николая для записи трех песен в составе группы «ЧП», которые вошли в его авторскую пластинку «На теплоходе музыка играет».
Важное событие в творческой биографии Николая Расторгуева произошло в конце восьмидесятых годов, когда Игорь Матвиенко предложил ему создать совместный музыкальный коллектив, который будет петь песни национально-патриотической тематики.
Группа «Любэ»
На первых концертах новой группы «Любэ» Николай выходил на сцену в военной гимнастерке. Этот имидж появился у певца после того, как коллектив выступил в шоу «Рождественские встречи» Аллы Пугачевой, которая и подтолкнула его к созданию подобного сценического образа. Ближе к концу девяностых внешний вид гимнастерки был сильно поношенным, поэтому от нее пришлось отказаться. Теперь Расторгуев выступает в костюме, пошитом по лекалам военного френча. Когда Игорь Матвиенко отмечал свой полувековой юбилей, Николай снова одел на сцену гимнастерку.
В 1991 году группа «Кино» презентовала свой «Черный альбом». На этом мероприятии в МДМ произошла драка лидера «ДДТ» Юрия Шевчука и солиста «Любэ». Позже их ссора закончилась примирением.
Юрий Шевчук и Николай Расторгуев
В начале нового тысячелетия Николай Расторгуев стал Народным артистом России и впервые сыграл в театре. Режиссер Андрей Максимов дал ему роль в своей постановке «Любовь в двух действиях». В середине двухтысячных Николай участвовал в создании документального телевизионного цикла «Вещи войны» и стал продюсером фильма «72 часа». Через десять лет в подмосковном городе Люберцы установили скульптурную композицию, посвященную группе «Любэ».
Семейная жизнь
Начало брака вызывало чувство дежавю — молодожены поселились у родителей жены. Отец Натальи работал водителем, а мать — маляром. Вторая супруга гордится, что ее родители — представители простых рабочих профессий.
Наталья сама мастерица на все руки. Она с уютом обустроила сначала квартиру, выделенную семье в районе Выхино, а затем собственный загородный дом. Особняк в Подмосковье возведен под руководством Натальи.
Вторая супруга ездила с Николаем в концертные туры еще четыре года после свадьбы. После беременности она посвятила себя домашнему хозяйству и воспитанию сына. У певца снова родился мальчик.
В 2007 году у артиста обострилась почечная недостаточность. Совмещая гемодиализ с гастролями, Расторгуев три года ждал операции по пересадке почки. Как только появился донорский орган, артист лег на операционный стол. Жена помогла ему восстановиться после операции.
Биография
Наталья родилась в городе Выкса 8 марта 1970 года, но жила и выросла в Москве в районе Ясенево. Еще в школе она отличалась яркой внешностью и пользовалась вниманием парней. На почве романтических отношений у нее часто возникали конфликты с другими девочками.
На лето она уезжала к родителям отца, у которых под Муромом свой дом и хозяйство. Дед Натальи, Иван, был участником Великой Отечественной войны и трижды побывал в немецком плену. От бабушки и дедушки девушка унаследовала талант и любовь к рукоделию.
Дети певца от первого и второго браков
У Николая Расторгуева двое сыновей:
- Павел — 42 года, появился в браке с Валентиной Титовой. Женат, живет с семьей в Люберцах, не публичный человек;
- Николай — 26 лет, родился от второй супруги Натальи. Не женат, зарабатывает на продажах собственного интернет-магазина, любит роскошь, живет с родителями.
Павел тяжело переживал уход отца из семьи. Старший сын простил Расторгуева в зрелом возрасте, подружился с его новой женой и сводным братом. Артист поддерживает отношения с семьей Павла и балует внучку Софию. Знаменитый дедушка сделал девочке необычный подарок на день рождения — кредитную карту, которую сам пополняет.
Младший сын Николай не торопится обзаводиться семьей. Он модно одевается, покупает дорогие иномарки и мотоциклы, отдыхает в зарубежных странах и делится фотографиями в Инстаграме.
Дети
Между сыновьями Расторгуева возрастная разница составляет 17 лет. О старшем сыне мало что известно. Павел живет в Люберцах. Он непубличный человек и не ведет страницы в соцсетях. Мужчина женат и воспитывает дочь.
Сын Наталии и Николая (Расторгуев младший) в отличие от старшего брата ведет безбедный образ жизни. Подробностями он регулярно делится в Инстаграме. Молодой человек пока не женился. Он любит дорогую одежду, роскошные рестораны и машины премиум-класса.
Николай Расторгуев младший рассказывает, что зарабатывает, занимаясь сетевым маркетингом. Сейчас чета Расторгуевых проживает в элитном поселке, расположенном на побережье Клязьменского водохранилища.
Наталья занимается не только домашними делами, но и обустройством участка. Благодаря ее стараниям приусадебный участок один из самых красивых среди соседей (фото приведено в статье). Построив успешную карьеру, Расторгуев сейчас больше времени проводит дома с супругой, лишь иногда соглашаясь на гастроли.
Предлагаем вашему вниманию видео о жене Николая Расторгуева.
Последние новости о личной жизни певца
В 2021 году Николай и Наталья Расторгуевы отметили жемчужную свадьбу. Артист хорошо себя чувствует, хотя год выдался трудным из-за вынужденной отмены выступлений. Николай живет с супругой и младшим сыном в доме на берегу Клязьминского водохранилища. Наталья так обустроила жилище, чтобы у каждого домочадца было собственное пространство. Певец любит проводить время в кабинете, тренируется в спортзале. Николай — хороший кулинар. Также он выполняет обычные домашние обязанности: выносит мусор, убирает снег во дворе, меняет лампочки.
Матери артиста, Марии Александровне, исполнилось 90 лет в 2021 году. Николай часто ее навещает. По словам Марии Александровны, он остался таким же отзывчивым, справедливым и простым парнем, каким был в молодости.
